На экране порхала безгрудая киноактриса, перекатывала в ладонях флакон духов,
крутила над головой шелковым шарфиком, и моя Светка поддалась
безумству:
— Все. Хочу быть как Кира Найтли.
— В смысле? Сняться в продолжении «Пиратов Карибского моря»? — я лежал на диване и не сразу уловил трагизм ситуации.
— Нет, хочу быть худой, как она.
— Да ты что? — взмолился я. — Она же селедка худосочная! Может,
лучше наберешь десяток килограммов — в подражание Дженнифер Лопес? Вон
какая аппетитная! — шуткой попытался спасти наше будущее. И потерпел
фиаско.
— Макс, не говори ерунды. Сегодня на ужин у меня стручковая отварная фасоль без масла и минеральная вода. Без газа! — сурово огласила меню Светик.
И я тут же почувствовал себя Васей из фильма «Любовь и голуби», которого
инфернальная Раиса Захаровна принудительно держала на
капустно-свекольном рационе. Конечно, Светик не станет принуждать к
поеданию фасоли и прочих несъедобных отвратностей, но у меня духу не
хватит лопать макароны с сыром и курятину с шампиньонами, глядя, как
любимая мученически поглощает йогурт, хлебец и яблоко. Вообще-то
вечером, по пути домой, можно забегать в кафе, а потом делать вид, что
ограничения в еде ни капельки не травмируют психику. Но, во-первых, в
кафе не вкусно. Во-вторых, это вероломство. С другой стороны, разве не
вероломство — вдруг взять и из жизнерадостной женщины превратиться в
худеющую грымзу?
Стоически съел за ужином фасоль и выпил минералку без газа. По крайней
мере, я знаю, что на свете есть более неприятные вещи, чем проигрыш
России в футболе. С этой минуты все мои мысли и действия так или иначе
были связаны с едой. И если ситуацию нельзя изменить, то стоит ее хотя
бы зафиксировать — в назидание живущим.
«Все леди делают это»
— Зачем женщины худеют, почему не могут есть нормально? — бросил я
риторический вопрос в курилке. И на час укоротил рабочий день. Потому
что каждому, кто имел дело с женщинами, было что сказать.
— Макс, и не говори! — в сердцах плюнул коллега Артем. — Главное,
объясняешь ей, мол, все у тебя нормально с фигурой, тыл вовсе не
толстый, а очень даже. Так нет же! Давится по утрам пророщенными зернами
или еще одной напастью — мюсли.
А за ужином ест какую-то лебеду и запивает кефиром. И самое обидное —
характер становится невозможный! То я носки раскидал, хотя я их всегда
раскидывал — и ничего, до своего похудения молчала. То вдруг критикует
меня за столом, дескать, ты не ешь, а лопаешь, обжора! А в постели и
вовсе превращается в ледышку, вечно или «голова болит» или «устала».
Конечно, откуда силы возьмутся, если питаться как бабочка?
— А я всегда выбираю женщин только с хорошим аппетитом, — вставил
веское слово менеджер Антон. Антону можно верить: трижды он был женат
официально, сейчас повязан узами второго гражданского брака. Что дает
ему право считать себя знатоком женщин. — Если ест какой-нибудь постный
салат из капусты и сырых шампиньонов — да уж, с такой каши не сваришь.
Наверняка капризная, манерная и истеричная. Если же нормально налегает
на мясо, любит жюльен
и даже десерт осилит — наш человек. Умеет радоваться жизни, не строит
себя бог весть что… И способна оценить усилия мужика, который ради нее
старается.
Долго еще рассуждали о видах женского съестного аскетизма, но выявить
причину, по которой красивые цветущие девушки 44-48 размера (это Антон
подсказал, он разбирается, говорю же, знаток) питаются как эльфы, так и
не смогли. Решили, что во всем виноваты глянцевые журналы и Кира Найтли.
…В обед я съел три порции второго, чтобы избежать домашней пытки отварными овощами.
Вечером Светик была какая-то нервно-восторженная, всю время смотрела на
вазочку с ее любимой карамелью в шоколаде. Я цинично отправлял в рот
конфету за конфетой, ненаглядная сглатывала от обиды, но держалась
молодцом. Расплата пожаловала ночью: я был не допущен к телу с
мотивировкой «нет настроения».
Ближе к утру прокрался к холодильнику и доел четыре сосиски, не
пропадать же добру. За этим занятием был застигнут врасплох кошкой
Буськой. Когда я покидал кухню, Буська сидела в глубокой задумчивости.
«Есть, чтобы жить» или «жить, чтобы есть»?
В субботу смотрел фильм ужасов «Худеющий». Светик делала вид, что сюжет
ее не касается, и демонстративно примеряла платье, которое покупала на
школьный выпускной. Когда одежка сошлась на спине и даже удалось
застегнуть «молнию», ненаглядная ликовала. Я играл желваками и поставил
диск с «Большой жратвой». Потом Светка принялась стягивать платье и
застряла в нем, как Винни Пух в норе. Я хохотал до хрипоты. Вечером
ходили в гости
к Сидорчукам: хлебосольные Сидорчуки, видя, что Светка еле-еле клюет с
тарелки, нахмурились и тактично спрашивали ее о самочувствии. А я не
стал огорчать радушных хозяев, уминал «за себя и за того парня». По пути
к родному порогу даже не пытался бороться с икотой.
Опять отказ в ласках, заметьте, законных. Ненаглядная заявила, что я не
умею вести себя на людях. Засыпали трудно: я маялся изжогой и жаждой,
Светик — голодным урчанием в животе. Начинаю завидовать нашей кошке.
Руккола и Лев Николаевич
Смотрел передачу «Званый ужин». Гостья по имени Наталья, ковыряя сочную
свиную отбивную (отдайте ее мне! Она моя по праву!), морщила носик и
ныла: «Ой, ну я же говорила, что не ем мяса! Зачем он это приготовил? А
нельзя мне вместо свинины дать рукколы?» На мой взгляд, руккола —
порождение сил Зла. Скольким мужикам этот пучок зеленушки испортил
жизнь! Приводишь барышню в ресторан, мечтая от души угостить, а она
просит рукколы… Все, вечер можно «сливать». Потому что с голодной
женщиной трудно радоваться жизни, а в том, что этими чахлыми травинками
насытиться невозможно, я не сомневаюсь. У рукколы есть сообщник —
шпинат. Зеленая, мерзкая, безвкусная биомасса, напоминает силос — я взял
грех на душу и попробовал. Из-за благозвучных названий девушки считают
гламурным заказывать эту дрянь, в самом деле, нелепо ведь попросить
петрушки, черемши и морковного жома. А спутнику, глядя на унылое
содержимое девичьей тарелки и на то, как мадемуазель жеманно поглощает
стебельки, уже неловко хищно нарезать телячье филе и щедро макать его в
соус. Не романтический ужин, а трапеза рафинированного интеллигента с
прожорливым дикарем.
Считаю, что «Званому ужину» не хватает какой-то изюминки, в программу
нужно добавить перцу. Например, гостей, корчащих рожи над тарелкой
отличного мяса и макарон и мечтающих о какой-нибудь тоскливой брокколи,
надо пороть розгами. В прямом эфире.
Вообще, обратил внимание, что уровень кровожадности у меня повысился. Но
только в отношении презренных личностей, которые отвергают съестные
радости жизни. Подтверждение нашел у Татьяны Толстой — боже, храни эту
чудесную женщину! Которая знает толк в выпить-закусить. Итак, Татьяна
Никитична выяснила, что великий классик Лев Толстой однажды проникся
идеями вегетарианства и добровольно прописал себе «стол №5» — довольно
жесткую диету. Пока творец питался протертыми кашами и слизистыми
супами, для литературы он был практически бесполезен: написал
«Филиппка», «Льва и собачку», «Девочку и грибы».
Судя по сюжетам, его тоже одолевала кровожадность на почве хронического
голода: то лев собачку разорвал, то девочка рассыпала грибы на
железнодорожном полотне и, пока собирала, ее чуть не сбил поезд. То
пацан украл сливу с тарелки, а вся семья принялась его травить, дескать,
«ага! Кто слопал плод с косточкой, тот неминуемо помрет в корчах и
муках». Видимо, настолько допекла творца растительная пища, что он
безжалостно уничтожал ее почитателей. А в это время супруга классика,
Софья Андреевна, нормально трапезничала, вкушала мясцо, молочко и сыр. И
четырежды переписала от руки «Войну и мир». Четыре тома, которые
Толстой наваял, пребывая в сытости и приподнятом духе.
Плюнул на солидарность и на ужин пожарил куриное филе с луком. Светка
старалась не смотреть в мою посудину и обиженно глотала капустный салат с
микроскопической рыбинкой. А после ужина устроила скандал: видите ли,
когда я жарил мясо, то «уделал всю плиту». Сегодня даже не стану
предлагать любви и ласки, обиженно думал я, натирая до блеска кухонную
утварь.
Но ведь вкусно же!
К концу третьей недели я стал помышлять о командировке в Голливуд,
поимке Киры Найтли и ее принудительном раскармливании до слоновьих
размеров. Нервозность и раздражительность зашкаливали. В корпоративной
столовке ел так, что соседи по столику стали подозревать холостяцкий
статус. Дома тайно поедал припасенные гамбургеры и сосиски в тесте. В
это же время, женщина, которую я люблю, избавилась от чудесных, мягких
приятностей в области талии и попы и превратилась в дерганую изможденную
незнакомку. У которой имелась только одна радость в жизни: вся одежда,
носимая на тех местах, где у приличных людей талия, живот,
на худой конец, бедра, теперь болтается и сваливается. А там, где
раньше была грудь (мммм, лучше не вспоминать), теперь первичные половые
признаки, как у подростка.
…Я хлопнул кулаком по столу и заорал: «Ты можешь объяснить, какого черта
ты все это затеяла? Ты же состоишь из одних мюсли, морковки и кефира! Я
не могу так жить!» И тут она расплакалась:
— Макс, как ты не понимаешь? Я — тридцатилетняя женщина, радости
этот факт не доставляет. И я боюсь выглядеть на свой возраст, боюсь, что
если поправлюсь, ты бросишь меня. А лишние килограммы только плюсуют
годы. Вокруг все худые и стройные, модно быть тощей. Посмотри, модельеры
шьют только для дистрофичек…
— Модельеры — сплошь парни с нетрадиционной ориентацией, им милее
жилистость, широкие плечи и пятая точка размером с яблоко. Но почему
из-за десятка чудаков (из соображений цензуры заменю сказанное слово)
все мужики должны страдать? Почему нормальные, красивые женщины должны
лопать свекольную стружку и капустный лист?
— Потому что модно, — всхлипнула Светка и уткнулась мне в плечо…
Я гладил ее, обнимал и думал, что мои «пять копеек» в ее самоистязании
тоже есть. Значит, мало хвалил, редко говорил, что красивая. И никогда
не выдвигал ультиматумов «похудеешь хоть на полкило — посажу на масло, сахар и мороженое!» Она вздрагивала, я с нежностью смотрел на тонкие ключицы, на руки-веточки. И пошел на кухню.
Сегодня у нас по плану картофельное пюре (только со сливками), свинина с
грибами и сметанно-укропным соусом, салат «цезарь», на десерт мороженое
и печеные яблоки с медом и орехами. Я накрою стол, усажу Светика и не
выпущу, пока не взмолится. Нам нужно многое наверстать. В отношениях и
потерянных килограммах.
Автор: Макс Пожарский
